Рыцарь Его величества Футбола

Он находился на тренерском мостике команды всего лишь год, но этого оказалось достаточным, чтобы вписать свое имя в историю клуба. Чеми Терес, будучи пресс-атташе «Барсы», делится своими впечатлениями о Бобби Робсоне, вспоминает те времена и подробно рассказывает об этом английском тренере.

Когда мне сообщили, что Бобби Робсон вот-вот подпишет контракт с «Барселоной», внутри смешались два разных чувства: восхищения и сочувствия. Шел июнь 1996 года.

Восхищение его тренерскому искусству плавно переплеталось с чувством глубочайшего сочувствия из-за одного конкретного матча: того зловещего четвертьфинала мексиканского Мундиаля 1986 года, когда «рука Божья» оставила за бортом турнира англичан, которых возглавлял Робсон. Я, как зритель, всегда отождествлял то поражение с расстроенным и грустным лицом этого человека, не зная его лично, но постоянно сопереживая. Для меня это было больше, чем поражение отдельно взятого тренера или команды. Для меня это было поражение fair play или определенного способа понимания игры, который, наверное, уже не пользовался популярностью, но все еще был жив в таких людях, как Робсон.

Несколько недель спустя судьба свела меня лицом к лицу с моим прообразом того поражения. Прошло несколько дней с момента моего назначения на должность пресс-секретаря первой команды. Это означало, что я вынужден был стать тенью этого «человечища», 49 по счету тренера ФК «Барселона».

Такая близость к его персоне позволила мне открыть для себя личность, которая всегда была спрятана от меня за тем жалобно-гневно-грустным лицом после того самого четвертьфинала.

Нависший Чарли

На самом деле и в первую очередь, Робсон был потрясающим человеком. Несмотря на все трудности, пережитые им во время своего пребывания в Барселоне, Мистер, кажется, переживал больше за все вокруг, чем за себя лично. Он переживал, что не может распланировать свое время для ответа все письма, которые он получал. Он переживал, что в тот или иной момент был не очень внимательным с обслуживающим персоналом или достаточно жестким с одним из своих подопечных. Переживал за то, что не оправдывает ожидания людей, а также расстраивался по поводу всех конфликтных ситуаций. В этом смысле, я вспоминаю историю с Карлесом Решаком, когда многие СМИ стали пророчить ему (Решаку) место приемника на тренерской скамейке. Будучи обеспокоенным всеми этим статьями, Решак захотел встретиться с Робсоном, чтобы расставить все точки над i и прояснить ситуацию. В то время как Чарли объяснял Бобби, что и думать не мог том, чтобы заменить его, Робсон не переставал ощущать тотальный дискомфорт. Он верил в то, что говорил Решак, но в тот момент тренерское будущее волновало его меньше всего, а самой заветной мечтой было прекратить поскорее этот разговор, чтобы освободить Чарли от этой повинности. Создавалось такое впечатление, что Робсон сам чувствовал себя виноватым в сложившейся ситуации.

Его честность шла рука об руку с глубокой порядочностью. Это был настоящий «кабальеро», который всегда действовал так, а не иначе, несмотря на все трудности. Так было, когда в разгар «кризиса недоверия» в «Барсе», он отказал «Ньюкаслу». Это была идеальная возможность убежать от тотального напряжения в тех моментах, когда его нещадно критиковали.

Говорили, что он не смог предать доверие клуба и президента, сделавших на него ставку. Но также отмечалось, что отказывал он с сожалением, с открытой меланхолией. Но в тот момент он не мог пойти против принципов своего сердца. Его благородство не позволяло ему уходить через заднюю дверь.

Он отказался вернуться в Англию, на родину, в знак огромного уважения к клубу. Он представлял из себя все лучшее, что может быть в английском и как никто другой вкладывал дух британского футбола в свои команды.

А каков был его футбол? Смелость, сила, страсть, дух, личность… Битва 22 мужиков на поле в течение 90 минут. Битвы жесткие, но благородные. Иногда ожесточенные, но честные. Одно это уже оправдывало его футбол, и мало кого должно было волновать, что финальный матч заканчивается победой со счетом 1-0, и единственный гол забит с пенальти. У него в стране его соотечественники отмечали бы эту «викторию» с пинтами эля в пабах на каждом углу. Но, ау! дружище, ты в Барселоне! Здесь все по-другому, страшной тайны этим я не открою.

Одна из первых стычек с тружениками пера произошла у Робсона через пару недель после начала чемпионата. «Барса» обыграла «Логроньес» 8-0. На послематчевой пресс-конференции все уперлось в то, что, а была ли у «Барсы» четкая схема игры. Робсон не придавал большого значения этим вопросом и отбивался от них со всей британской флегматичностью.

«В Англии это непостижимо» - комментировал он это позже – «это просто неслыханно! Команда выигрывает 8-0, а после матча обсуждается какая-то там схема!» Но дальше – больше. После очередной голеады в матче с «Райо Валекано» (6-0) стадион начал посвистывать. Это послужило причиной суждения одного из журналистов о том, что на поле было мало футбола в исполнении «Барсы». «6-0 и нет футбола, да они спятили, судя по всему, и ничего не знают об игре» - сказал Робсон по-английски, покидая зал для пресс-конференций.

В тот момент он, наверное, чувствовал себя пришельцем с другой планеты. Наверное, не понимал сам себя за то, что отклонил предложение «Ньюкасла», команды, которая вернула бы его в его родной футбольный мир. Но несколько лет спустя такая возможность у него еще появится.

В 1999 году Робсон возглавил «Ньюкасл», и судьбе было угодно свести два клуба в 1/8 розыгрыша Лиги чемпионов. Это был март 2003 года. Во время того визита я еще раз стал свидетелем большой человечности Робсона.

Как обычно, мы приехали на стадион за полтора часа до игры. После протокольных приветствий старых знакомых, он взял меня за руку и организовал мне экскурсию по реконструированному St. Jame’s Park. Это было невероятно – до игры меньше часа, игроки в раздевалке ждут его установки, а он, тренер соперника, на минутку, ведет себя, как настоящий «сеньор» и гостеприимный хозяин. Он был очень горд этим стадионом и этим клубом, его клубом, которому однажды он отказал ради тех, кто в тот момент в нем очень сильно нуждался.